Понедельник, 21.08.2017
Вся правда о Константиновке         Первый.Некоммерческий.Уютненький.


обро пожаловать!

У нас читают

Новости культуры [19]
Литературный переулок [54]
Герои нашего времени [10]

Праздники Украины




                                 

Главная » Статьи » Культура » Герои нашего времени

Два дня из жизни Веры Ивановны, или как возрождался нацизм (памяти товарища)

1991год. Киев бесновался. Эйфория безнаказанности и вседозволенности охватила этот исторический и культурный центр Советской Украины. Молодёжь, - ученики старших классов, студенты, а также откуда-то появившиеся молодчики, толпами носились по древним площадям и улицам этого города, круша всё на своём пути, громко скандируя: «Геть!..» Они яростно размахивали жёлто-синими полотнищами, требуя отставки действующего правительства. Приходил закат Горбачёвской «перестройки». Наступала новая эра, - пьянящая и непонятная. В Народе еще «гуляла» поговорка: «По Руси несется тройка: Мишка, Райка, перестройка!» - но все уже поняли, что эта тройка несётся в пропасть.

Люди полностью растерялись в этих всевозможных лозунгах, противоречивой информации; потерялись в огромных, бесконечных очередях за дефицитом; резко «подпрыгнувших» ценах на все товары первой необходимости. И по какой-то понятной, только им внутренней нерешительности и покорности, безучастно наблюдали за творящими вокруг беззаконие, беснующимися молодчиками. Власть была напуганной и беспомощной. Ещё бы, - ведь даже там, в Москве, столице этого огромного могущественного государства, творилось то же самое…

Вера Ивановна, шла по Крещатику, и с содроганием в сердце смотрела на творящееся вокруг бесчинство. Она не понимала происходящего. Всё, что творилось здесь, было дико и чуждо её восприятию. Имея активную, принципиальную жизненную позицию, она всегда была на острие событий. Но то, что сегодня происходило в государстве, то, что она видела в Киеве, было похоже на воплощённую в жизнь дикую фантасмагорию из снов психически больного человека. Вера Ивановна Мась, приехала в Киев на курсы повышения квалификации в Институт Стандартизации и Метрологии из крупного промышленного города, что в глубинке страны, флагмана стекольной индустрии СССР, - Константиновки, где работала на заводе майоликовых изделий заведующей лабораторией и по совместительству на добровольных началах была художником-оформителем.

Мимо неё, в сторону площади имени Ленинского Комсомола / ныне, - Майдан Н./ быстрым шагом протопала группа молодых людей: юношей и девушек, очевидно, студентов. Они громко, в такт шаркали ногами, угрожающе размахивали державшими в руках палками, металлическими прутами, цепями и монотонно, как-то так утробно отрыгивали: «Геть-геть!.. Смерть-смерть!..». Вера Ивановна, вглядевшись в их лица, с ужасом увидела гротескные маски, - пародии на человеческие, с пустыми, ничего не выражающими глазами зомби. На лицах застыло выражение психически ненормальных людей: искривлённые губы, пена. Мелькнуло воспоминание об этой самой киевской остановке пятилетней давности: солнце, радость на лицах людей, а ещё, - беззаботный детский смех…

Подойдя к троллейбусной остановке возле Киевского Государственного университета, она невольно взглянула на его красные стены. В жёлтом свете фонарей этого серого, дождливого вечера, они вокруг показались багрово-кровавыми, зловещими. Содрогнувшись, как от озноба, Вера Ивановна, душой художника почувствовала, как увиденное угнетает её сознание, и вызывает негативные ассоциации…

Она вдруг увидела себя совсем маленькой девочкой, крепко уцепившейся за подол материнской юбки и бегущей вместе с ней по бескрайнему полю, то ли ржи, то ли пшеницы. Рядом с ними в панике бежали люди. А сзади, словно грязно-зеленые лягушки, даже не лягушки, а жабы, мерзкие на вид земляные жабы, - детские образы… - шли фашисты, и стреляли от бедра из своих «курносых» автоматов. При первых выстрелах, мать бросилась на землю, накрыв её, совсем маленькую, собой. Вот тогда она и увидела их, фашистов, впервые. Из-под полы кофты матери, она краешком глаза наблюдала, как они, в насунутых на глаза касках, с закатанными по локоть рукавами, проходили мимо них, лежащих. Но не все из людей тогда поднялись с земли… - Неправду говорят те, кто считает, что детская память забывчива. Она как сон. Нет - нет, да как вспыхнет в мозгу ярким образом! Да так отчетливо, будто бы вчера было!..

Она помнит, как у них на руднике в Луганской области, взрывались бомбы, падающие с воющих, пикирующих самолетов. Помнит, как, наскоро собравшись, отец - парторг шахты порывисто прижал ее к своей широкой груди, и прошептал, вытирая набежавшую скупую мужскую слезу: "Доченька, ты это?.. Я вернусь!.." А потом… быстро вышел за порог. «На фронт…» - едва слышно молвила мать, но слова будто бы громом ударили. В этих словах она, ещё ребенок, услышала обречённость и оглушившую её, материнскую тоску. Помнит, как они с матерью прятались в овраге от немецких танков. И помнит то постоянное чувство голода, и такую привычную детским глазам, - смерть…Смерть жуткую, страшную. Она видела сотни смертей, всех тех, кого знала с детства.

После войны, хоть иногда и было голодно, но маленькое сердце наполняло новое светлое чувство, - радость победы. МЫ, - ПОБЕДИЛИ! Переполняло, даже перехлестывало через край желание созидать. С энтузиазмом собирали в поле колоски, очищали улицы родного города от обломков разрушенных войной домов. По четыре пары детских ручонок на рабочие носилки, - и чувство гордости за свою нужность. Грудь распирало от понимания того, что её ручонки нужны людям, стране…

Чего только не делали эти участливые детские руки… Активная пионерка, «горящая» комсомолка, и потом настоящий преданный делу партии коммунист Вера Ивановна была душой и сердцем с родной страной, с родной КПСС. Она всегда была организованна и добросовестна в выполнении партийных обязательств. Скромна в быту, интеллигентна с окружающими, тверда, бескомпромиссна, если это было необходимо. За свой добросовестный труд, чуткость и понимание ближнего, идейную преданность её все уважали и ценили.

…Из университета выбежала группа молодых людей: юношей и девушек. Они остановились неподалеку от Веры Ивановны, очевидно, тоже дожидаясь троллейбуса. Возбуждённые, чему-то радуясь, они оживлённо о чём-то беседовали между собой. Громко разговаривая на ярко выраженном галицком суржике, весело смеялись, пританцовывая и прихлопывая в ладоши. «Наверное, из тех, «беснующихся»? Либо студенты, но явно привезенные из Западной Украины… - с горечью подумала Вера Ивановна. - Подтанцовка!..»

Очевидно, выражение её лица было не слишком приветливым, потому как один из веселящихся парней, - эдакий рыжий детина, взглянув на неё и указав пальцем остальным, спросил на очень плохом украинском языке, мешая слова с польскими:

- А ты, почему это не радуешься с нами, тетка?

- Чему радоваться ребята? Вместо того чтобы учиться, вы бузите! - на чистом русском языке ответила Вера Ивановна.

- Так ты что тетка, не рада, что правительство ушло в отставку и «Советы» кончились?

- А вы спросили кого-нибудь, чтобы Советы «кончать»?.. Не будет ребята, по-вашему, никогда не будет! - добавила она.

- Коммунистка! Москалька! Бей, ее! - посыпались голоса из толпы. Дородного мужчину и молодую женщину, стоявших здесь же на остановке, как ветром сдуло. Мужские, сильные руки сгребли маленькую, хрупкую женщину в охапку, и эти молодые «вуйки» начали швырять её друг другу по кругу. Им было весело, они забавлялись. Девчата, хлопая в ладоши, смеялись.

В глазах потемнело, перехватило дыхание, что-то хрустнуло в правом колене, силы стали покидать Веру Ивановну. Она только будто в бреду на последнем дыхании всё шептала: «Не возьмёт ваша… Не возьмёт ваша…» Очевидно эти слова, и злили этих выродков, они все ожесточённей швыряли маленькую, но гордую женщину…

- Всё, хватит!.. - вдруг донеслись до сознания Веры Ивановны слова, сказанные на украинском языке кем-то со стороны. Издевательства прекратились. Вера Ивановна с трудом прижалась спиной к газетному киоску стоящему здесь же, и еле-еле перевела дух. Подняв глаза, она увидела перед собой…поэта Яворивського. Будучи сама творческой личностью, Вера Ивановна любила поэзию, сама писала стихи, поэтому знала многих, если не лично, то заочно по их творчеству. Яворивського знала лично. Он был одет в шикарный костюм, чисто выбрит, от него исходил аромат дорогого одеколона.

- Она не радуется с нами!.. Москалька!.. Коммуняка!.. - на галицком суржике затараторили молодые люди, как бы оправдываясь перед своим лидером.

- А почему это вы не радуетесь с нами, украинцами? - на чистом украинском языке, не узнавая, или просто делая вид, обратился к Вере Ивановне, лауреат Государственной премии, поэт Яворивський.

- Чему же радоваться?.. Вы сами посмотрите, что творится вокруг?.. Сердце кровью обливается!..

- А, что творится? Демократия, свобода. Советы кончились, - на украинском языке отвечал Яворивський.

Она и он общались между собой: она, - на чисто русском языке, он, - на чистом украинском. И они понимали друг друга! Да и не могло быть иначе, - ведь это же языки братья! Вот только люди, горящие злобой ко всему русскому, забыли или сознательно хотели забыть по каким-то только им известным причинам, эти свои кровные узы, - Киевскую Русь! - Родину-мать всех восточных славян.

- Неужели вы, грамотный, воспитанный человек, духовно приобщенный к культуре, не понимаете, что сеете раздор между братскими народами? Не понимаете, что уже никогда не построите того, что крушите? Неужели не думаете о том, что Народ никогда вам не простит содеянного?.. - в сердцах говорила Вера Ивановна.

- Посмотрим!.. - зло ответил Яворивський, и глянул Вере Ивановне в глаза. В этом взгляде было столько ненависти, столько злобы, что Вере Ивановне показалось будто бы и не человек, а кровожадный зверь смотрит на неё. И она вспомнила…

Вдруг как молния прорезались в памяти события давно минувших дней, когда она с подружками Катей и Жанной, совсем ещё молоденькими девчонками, - студентками Миргородского художественного техникума, приехали на практику в городок, который находился на бывшей советско-польской границе во Львовской области, на фарфоровый завод. Это происходило в далёком 1953 году. Будто бы давно уже отгремела война, но в этих местах всё еще было неспокойно, так как по лесам бродили толпы обозлённых на всё человечество, вооруженных нелюдей. Приехавших девчонок посели на квартиру в дом к одному из рабочих того же фарфорового завода, где должны были практиковаться Вера, Катя и Жанна. На этом заводе работала и дочь хозяина дома. Обыкновенная рабочая семья, но проживавшая свою жизнь при панской Польше, и потому закрывшаяся в своём маленьком, «забыдленном» мирке, не верившая в лучшее. К девочкам хозяева отнеслись без враждебности, но и без особого дружелюбия. В их глазах они читали полное безразличие к себе. Не было расспросов о том: как там, откуда они приехали? Не было ничего общего, что должно было объединить их.

Как-то после ночной смены, уставшие Вера, Катя и Жанна, возвращались к себе «домой». Смешливая Жанна, курносая с рыжими кудрями девчонка, всё шутила, несмотря на усталость. Повернув на «свою» улицу увидели возле одного из домов расположенного немного ближе по их пути к дому, где они квартировали, группу милиционеров и солдат НКВД. У Веры ёкнуло сердце от дурного предчувствия. Чуть дыша, еле слышно девочки, проходили мимо этого двора. Но высокий, статный милиционер, из местных, их окликнул и попросил подойти. Они подошли. Их вежливо попросили быть понятыми, так как в доме было совершено преступление.

То, что увидели девочки, было страшным кошмаром. Вера Ивановна и до сих пор иногда просыпается ночью от приснившегося вдруг ужаса, виденного ею много-много лет назад в этот день. Обезглавленный, изувеченный пытками труп мужчины, разрубленный пополам младенец /мальчик/, обнаженные трупы двух женщин: молодой и красивой, и пожилой, увитой сединой, со вспоротыми животами. И этот едкий сладковато-приторный, вызывающий тошноту запах густой, свежей крови. Вера, от увиденного, еле стояла на ногах. Катю, молоденький солдат отпаивал водой, а хохотунью Жанну, потерявшую сознание вынесли во двор. Подписывали протокол осмотра как во сне. «Всего лишь за то, что подписались на государственный заем», - молоточками стучали у Веры в голове слова следователя. Что же здесь происходит? Как, во время, когда мы победили?.. Здесь, и такое?!. Девчонки плохо помнили, как пришли к себе на квартиру, как проспали весь день. А вечером за ними пришли…

Иногда по вечерам, на заводе они осматривали готовые изделия, которые обычно на ночь ставили для обжига в печь. И вот сегодня вечером, осмотрев изделия, девочки, так и не отошедшие от утреннего потрясения, хмурые и расстроенные уже в темноте, вышли за проходные завода. Здесь, их сразу окружила группа угрюмых заросших мужиков, от которых дурно несло грязным потом, перегаром и еще какой-то гадостью: то ли дымом, то ли плесенью. Они приставили стволы обрезов девочкам в бок, заставили их проулками выйти из городка, и повели в лес. Сколько шли и в какую сторону, - девочки не знали. Но видимо не очень долго, так как они почти не успели испугаться. И вот вышли на какую-то поляну в лесу, где ярко горел костёр, и вокруг которого суетились «лесные волки». Девчонок подвели к какому-то дереву на окраине поляны, и настрого запретив садиться, заставили стоя чего-то ждать. Прижавшись украдкой спиной к дереву, Вера, переведя дух, осмотрелась вокруг.

То, что она увидела, повергло ее в шок. Среди лесных бандитов, Вера увидела много жителей городка, с которыми она сталкивалась на улицах, встречалась на рынке…В некоторых даже узнала рабочих фарфорового завода. Днём, - мирные жители, приветствующие советскую власть, а вот ночью, волчье отродье, - злобное и жестокое. Но особенно её поразило то, что среди суетящихся у костра женщин, этих «лесных волчиц», она увидела и дочь тех, у кого квартировали. А ещё, её глаза полные неистовой жажды смерти, мести и нечеловеческой злобы. К кому? К ней, девчонке, которая ничего-то в этом мире еще не видела, кроме огня войны?.. Какое-то время, на Веру, Катю и Жанну, казалось бы, никто не обращал внимания. Но вот к девчонкам, вразвалочку, подошел немолодой бандеровец. Остановившись почти вплотную с Верой, он, дыхнув в лицо трупным смрадом, схватил своей здоровенной лапищей её длинную девичью косу, накрутил на свою грязную, волосатую руку и оттянул к себе вниз, заставив лицо Веры смотреть вверх. В отблесках ярко горевшего костра, Вера увидела глаза бандеровца смотрящие на неё. Этот взгляд, Вера запомнила на всю жизнь: столько ненависти, презрения. Столько злобы звериной, было в этом взгляде. Это был жестокий взгляд нелюдя, сжигающий сознание, волю, наслаждающийся своим превосходством в силе, над слабым, беззащитным. Это, и ту, разлагающуюся трупную вонь, исходившую от него, забыть нельзя. Дернув Веру за косу так, что она упала, он прорычал на галицком суржике: - Утром разберёмся, что вы там подписывали…

…И вот сейчас, глядя на холёного, напыщенного, вскормленного на Советских хлебах, получившего образование и путевку в жизнь от Советской власти, воспевавшего и прославлявшего ранее Советскую действительность, присягавшего Советскому Народу, мужчину; глядя на этого пахнущего дорогим одеколоном, разодетого «народного поэта» Яворивського, она видела в нем того провонявшегося дымом, грязным потом изрыгающего трупную вонь, одичавшего от ненависти к людям, заросшего щетиной бандеровца. Того, который своей волосатой рукой до боли сжимает её горячее сердце. И этот похожий на собачий лай голос. Всё вернулось, сплелось воедино, тот нацист бандеровец обезглавивший мужчину, отца ребенка и вот этот, прятавший в себе злобу, подлость душонки своей долгие годы.

«Никакой разницы!..» - с ужасом подумала Вера Ивановна. А вслух гордо сказала:

- Ваша не возьмёт!..

- Посмотрим… - по-украински пролаял Яворивський, и зло, сплюнув Вере Ивановне под ноги /показатель той самой образованности/, опустив голову, зашагал вслед за удалявшимися молодыми негодяями.

- Хорошо, что не в лицо, - услышала она за спиной вкрадчивый мужской голос. Обернувшись, увидела того дородного мужчину, невесть откуда появившегося, и молодую женщину вместе с ним. « В душу, он мне плюнул, - подумала Вера Ивановна. - И не только мне, а нам всем…».

Это было, в далёком, 1991году. Уже тогда Вера Ивановна говорила потерявшим бдительность товарищам, которые в этих диких оргиях видели лишь «безобидные, невинные игры националистов».

- «Не национализм это, а возрождение нацизма…»

2009 год. Печатая шаг, с запада Украины продвигается вглубь страны, коричневая чума, - нацизм. Львов, Ивано-Франковск, Тернополь, на пороге отец городов русских, - Киев. Кто следующий?.. Люди, будьте бдительны.

- А, что же было потом? - спросит участливый и благодарный читатель. - Как же девочки выбрались из того бандеровского логова? Ведь те нелюди не щадили никого: ни старого ни малого, ни мужчин ни женщин, ни юношей ни девушек…

А было всё так:

Вдруг грянул гром и полился как из ведра дождь. Вера Ивановна и сейчас недостаточно хорошо помнит, почему вдруг пошёл дождь, какое было небо?.. Уставшая психика отбросила эти детали за ненадобностью. Но хорошо помнит те холодные струи, мгновенно промочившие легкое платьице, и текшие леденящими ручейками по коченевшему телу. И ничего нельзя сделать, и некуда бежать, и негде спрятаться. А, где-то там, в Донецкой степи, её дом, её родные, - все те, о ком она так тоскует.

Костёр посреди поляны мгновенно потух, и бандиты, словно мыши, кинулись прятаться под землю. Под какими-то кустиками, бугорками, которых здесь было великое множество, вдруг оказалось немало лазов в схроны, куда словно горох, посыпались бандеровцы. Они привычны в своих крысиных движениях. Девчонки остались один на один с проливным дождём, и чёрным лесом. Видимо бандеровцы были уверены, что девочки от страха никуда не уйдут. Первой пришла в себя Вера.

- Девчонки, пошли отсюда!.. - твердым голосом сказала она.

Жанна замотала головой:

- Ой, догонят, - убьют!

-Хоть останемся, - убьют, хоть догонят, - убьют! Но так есть шанс, - убеждала подружек Вера.

Катя и Жанна колебались.

- Ну, как хотите! Я, пошла, - сказала, Вера и пошла сама в темный, мокрый лес.

Девчонки поспешно последовали за ней. Вскоре дождь кончился. Как они шли, куда?.. - Она плохо помнит. И лишь под утро они вышли на какой-то хутор среди леса. До сих пор врезалось в память, огромное, красное и недружелюбное солнце, встающее над лесом. Оно зловеще окрасило всё вокруг в кровавые тона. Первой их увидела женщина, суетящаяся на грядке в огороде. От неожиданности она выронила на землю рассаду капусты, которую держала в руках. Растерявшаяся и испуганная она все же повела себя по-доброму. Обняв всех троих, по-бабьи расплакалась, и затолкала всех в сенник.

- Сидите там за сеном, у стенки и молчите, чтобы не случилось. Хоть вилами будут ширять в сено, хоть стрелять будут. У меня трое ребятишек, никого они не пощадят, - твердила она галицким суржиком, роняя слёзы. Несколько дней прятались они в сеннике. Женщина поила их молоком, кормила хлебом. А потом за ними приехали заводские комсомольцы. Девчонки помнят эту женщину, как помнят всех тех хороших людей, которых больше…

Но те, кто был там, у костра, они ведь тоже живут, и проповедуют основы украинской независимости, а по ночам выходят из дому, чтобы взвыть, чтобы приобщиться к зову ненависти…к человеку. Их много, тех, воняющих лесной плесенью, выползших из схронов, и тех, кто, предав нас, Народ, восстал с ними…

Постскриптум:

Дядя Веры Ивановны, - Сергеев Григорий Иванович, родной брат матери, в 1954году был распилен живьем на пилораме бандеровцами, под городком Борщев в Тернопольской области, где работал директором МТС, куда был направлен в 1947году для поднятия народного хозяйства. Жена дяди, - тетя Анна, отчество память не сохранила, сошла с ума. И сгинула, скитаясь по лесам, в поиске мужа… Дети, а их было семеро, погодки, распределены были по детским домам Киева. Это только история одного человека, а сколько их было, а еще, сколько осталось там, в темных оврагах, кособоких хуторках, пропитанных нечеловеческой ненавистью и злобой. Сколько безымянных могил, а сколько страшных сцен, видел вековой, но безразличный лес. Сердце взывает: Помнить всё это, и не забывать!!!



2009 год. ТКАЧ

Г. КОНСТАНТИНОВКА АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ

ДОНЕЦКАЯ ОБЛ. К.т. +380990188540
Категория: Герои нашего времени | Добавил: konstantinovka (07.07.2011)
Просмотров: 1371 | Рейтинг: 5.0/1 |
Поделиться
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Наш опрос

Какой год считать датой рождения Константиновки:
Всего ответов: 251
Мини-чат
Статистика

На ВПК онлайн : 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Погода в Константиновке

почем валюта?

Последние комментарии

Хороший прикол с велосипедом. Видимо, в Европу на ...

Понравился снимок с велосипедом. Это, видимо, в Ев...

Ну ти, друже, чуть не увесь мій фейсбук сюди запхн...

Из всех перезагрузок ничего хорошего не будет.Каки...

Правильно,админ.Все они одним миром или элем мазан...

Чай уже купил, под следующие выборы приеду, вручу....

Cпасибо за коммент, содержащий экономическую оценк...

Админ пытается донести, что сила ночи, сила дня - ...

 

Последние объявления

[19.06.2013][Реклама, оформление]
Рекламное агентство полного цикла "Клад" (0)
[17.05.2013][Фото, видео съемка]
Свадебная фото/видеосъемка Константиновка (0)
[12.03.2013][Разное...]
Святогорск отдых в детском лагере Чкалова (0)
[02.01.2013][Ремонт]
Ремонт и реставрация ванн в Константиновке (1)
[27.11.2012][Комплектующие]
Куплю модем 3G Huawei Е1550 Е171 или Е173 (2)

Copyright MyCorp © 2017

21.08.2017